С 4 июня по 18 августа 2024 года в Новом музее Аслана Чехоева (В.О., 6 линия,29) открыта выставка «Искусство других. Нонконформизм в СССР», на которой представлено более 50 картин талантливых художников этого специфического российского направления.
Для огромного отряда официального изобразительного искусства было одно краткое название — соцреализм, а противоположники, нарушители, сначала именовались общим именем — андеграунд. И только позже, в эпоху гласности, появились термины «нонконформизм» или «диссидентство».
В годы своего возникновения (после смерти Сталина) сначала понемногу, а затем более интенсивно, андеграунд в изобразительном искусстве пополнялся свежими силами молодых талантов, скучавших в различных академиях художеств над стандартным воспеванием никогда не существовавшей реальности социализма.
Эта реальность мало интересовала мальчишек, росших в коммунальных квартирах и дворах среди бедности и озлобленных людей.
Первый период существования андеграунда покрыт туманом безвестности. В 1950 — 60 годы работали, не замечая друг друга, небольшие (2-4 человека) группы художников. Позже их пышно назовут «арефьевский круг». Это были приятели: Арефьев, Громов, Шварц. Каждый из них был изгнан из художественной школы за непослушание, отражая жизнь как он её видел.
У Арефьева есть, например, очаровательный по своей красоте показ простых советских женщин в будничной обстановке женской бани. Говорят, что художнику пришлось влезть на поленницу дров чтобы подглядеть за своими «натурщицами».
Свои произведения художники не показывали, поскольку никто ими не интересовался и уж тем более не задумывались об их стоимости.
Проживали они в коммуналках, работали в полуподвалах, в основном в кочегарках. Пили водку в приятном обществе друзей и не заботились об окружающем мире.
Условий для творчества конечно не было. Тому же Арефьеву приходилось писать картины на лестничной площадке перед дверью в квартиру, где он был прописан. Другого места для мольберта просто не было.
Однако времена менялись. В 80 — 90 годы, в эпоху перестройки и гласности, о прошедшем стали забывать как страшную сказку. Журнал «Огонёк» за ноябрь 1989 года рассказал о диссиденте, коллекционере неофициального искусства Георгии Михайлове, которого судебный произвол 60-х годов лишил коллекции картин современников, свободы, крыши над головой, и отправил его в брежневский лагерь на Колыму. Сожжённая, растоптанная и распроданная с молотка кладовая русского диссидентского искусства — «Смутьяны холста» описанного в цикле «Огонька».
В пору гласности впервые был понят не только нравственный смысл, но и продуктивность диссидентства. Приведем имена наших недавних современников: Арефьев, Громов, Рухин, Шемякин и многие другие.
«Огонек» поэтически вспоминает «живопись без имени», а только с инициалами в углу буйных и смутных как пугачевщина холстов (например, А.З. — Анатолий Зверев). Для андеграунда не сочинитель, но мастер». (А.Боссарт, 1989).
Именно этот слой андеграунда, художники и нонконформисты, представлены лучшими (хотя и немногими) работами в первом зале Нового музея.
Великолепный, яркий с обычным для него пятном сияющего красного цвета в центре композиции — это Евгений Рухин.
Завораживающие своей чистотой и прелестью цветы Владимира Яковлева, про которого не зря говорили современники, что он пишет не кистью, а душой. И даже его единственную выставку, на которой были представлены только изображения цветов, не дали открыть — закрыли сразу же как только приехало начальство над советским искусством. Это оптимистические цветы — сразу распознали они.
Михнов-Войтенко — абстракционист чистой, бушующей воды, глубоких и разнообразных оттенков синего цвета.
Сейчас всё это стоит миллионы.
Куратор выставки — искусствовед и коллекционер, основатель галереи Веллум Любовь Агафонова.
/Марина Унксова
Ассоциация искусствоведов/