1 декабря отметил 70-летний юбилей известный российский и петербургский писатель Владимир Анатольевич Васильев. Его книги «Триумф и трагедия барона» — о первом управляющем Российского государственного банка, известном меценате бароне Штиглице; «Самсон Суханов» -об уникальном мастере-самоучке, «одевшем камнем» северную столицу; «Тень Петра Великого» -о личном разведчике русского царя Александре Румянцеве, «Судный день Порт-Артура» — о событиях русско-японской войны 1904-1905годов,давно уже полюбились читателям. По просьбе «ПП» с членом Союза писателей России, прозаиком В.А. Васильевым, беседует его коллега по СП, прозаик и публицист Виктор Кокосов:

— Я знаю, что вы пришли в литературу из журналистики: первый свой репортаж о комсомольско-молодёжной бригаде публиковали в ленинградской «Смене», будучи студентом факультета журналистики ЛГУ, а завершили профессиональную деятельность в СМИ серьёзной корреспонденцией о проблемах в производстве строительного материала арболита в «Новгородской правде», будучи уже членом Союза журналистов СССР. Долго пришлось перестраиваться, чтобы стать писателем? Обычно газетчикам тяжело проходить переквалификацию подобного рода?

— У меня «перестройка» не заняла ни дня. Потому что, вы можете мне не поверить, в газету я пришёл, будучи писателем. По крайней мере, я сам так считал.

Ещё в детстве, это было в 1963 году, взяв тетрадку в линейку со своими стихами, отправился я на улицу Воинова, где тогда располагалось Ленинградское отделение Союза писателей СССР. При входе сразу заявил, что я поэт и мне нужен здесь самый главный. Мне ответили, мол, главного нет, а есть один из его помощников и указали на симпатичную женщину. Так я познакомился с ленинградской поэтессой Элидой Дубровиной и стал посещать литературное объединение, которым она руководила. Потом были публикации стихов, рассказов…

— Но именно присущее газетчикам желание открывать что-то новое, неизвестное читателям, всё-таки осталось.

— Безусловно. Это замечательное качество большинства советских журналистов здорово помогло в моей работе. Например, я долго интересовался судьбой барона Штиглица. И написал о нём повесть только потому, что не существовало ни одного литературного произведения об этом замечательном человеке. Ведь он, не в пример нынешним банкирам, не тянул деньги из государственной казны, а, наоборот, вкладывал в банк свои собственные сбережения, чтобы курс рубля был выше!

— Читая ваши произведения, складывается впечатление, что вы изобрели машину времени и проводите экскурсии по векам минувшим. Некоторые ваши герои, такие, как каменотёс Самсон Суханов, автор царского места и колонн Казанского собора, знаменитых каменных шаров на набережной, выполненных им, к слову сказать, «на глазок», абсолютно неизвестны большинству читателей….

— Или русский д᾿Артаньян — Александр Иванович Румянцев — разведчик Петра Первого, воин и дипломат, человек, перед реальными приключениями которого блекнут во многом вымышленные похождения всемирно известных мушкетёров Дюма. Замеченный Петром за памятливость, находчивость, наблюдательность, солдат из небогатых дворян Александр Румянцев, чья храбрость была проверена как в неудачной битве под Нарвой, так и в удачных сражениях, в том числе под Полтавой, становится личным агентом самодержца.

Тайные поручения царя носят характер «неформальный» и политический и уже офицеру Румянцеву приходится переодеваться и европейским купцом, и солдатом удачи, а иногда – даже переоблачаться в женское платье. Главное – добыть информацию для государя! Александр Иванович колесит по дорогам Европы, под чужими именами останавливается в захолустных гостиницах и танцует на балах во дворцах аристократов, пробирается лесами и болотами. Обыкновенные драки и дуэли по всем правилам просвещённого века, подкуп и амурные чары — всё шло в ход для выполнения тайных миссий.

— А в романе «Судный день Порт-Артура» вы, фактически, вступили в спор с официальной историографией.

— Верно. Рассказывая о самоотверженности русских солдат, я подводил читателя к мысли: почему проигранная Россией за полвека до того Крымская война, 349-дневная оборона Севастополя служат примером талантливости уже ставших легендарными Нахимова, Корнилова, Истомина, Тотлебена, а падение Порт-Артура после его 11-месячной обороны считается позорной капитуляцией командующего Квантунским укреплённым районом генерал-адъютанта и генерал-лейтенанта Стесселя?

И, наверное, впервые в отечественной литературе наряду с правдой солдат и поручиков читателю предложена правда генерала Стесселя. Он, по моему мнению, конечно, не военный гений, но и не предатель.

Перед написанием книги я должен был ответить на многие вопросы. Почему Порт- Артур так и не получил помощь от армии Куропаткина? Кто на самом деле оказался предателем и способствовал поражению русских войск, обороняющих Порт- Артур? Как могло получиться, что после триумфальной встречи Стесселя военным министром, благодарственных слов в адрес славного гарнизона крепости Артур, сказанных императором Николаем II, генерал и его помощники были обруганы в печати, а потом отданы под суд?

На эти и другие вопросы, по сию пору волнующие тех, кто небезразличен к правдивому изложению истории, кому дорога память о наших предках, приковавших своим героизмом внимание всего мира в 1904 году, я и постарался ответить.

— Один из героев книги – поручик Тузов – ваш родственник?

— Этой мой дед, Павел Тузов. Во время работы над романом я пользовался не только документами архивов, но и его воспоминаниями.

— Совсем недавно вышла ваша новая повесть «Его Величество» — о русском императоре Николае Первом. Читаешь её – и видишь другого человека, столь не похожего на известного нам по многим произведениям «Жандарма Европы».

— Николай был человек сложный, но искренний. Он считал, что честно служит России, и других заставлял поступать также. Знаете, работая в газете я всегда боролся с газетными штампами. Теперь борюсь со штампами историческими. А как это получается – судить, конечно, читателям!