Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме посвятил весенние выставки замечательному прошлому советского искусства, воскрешая в памяти или заново знакомя молодых людей компьютерного века с творчеством тех, кто жил и творил в очень тяжёлом, хотя и совсем недавнем прошлом. Музей следует завету Юлиуса Фучика, погибшего в фашистском концлагере: «Люди, я любил вас. Будьте бдительны!»
Выставка Валерия Вальрана «Акварели на стихи Осипа Мандельштама» не только представляет лучшие, незабываемые стихи поэта. Они были выписаны чётко и ясно на длинных бумажных полотнищах, от высокого потолка до пола в главном выставочном зале музея Ахматовой и перечитать их было наслаждением для любящих и понимающих поэзию.
Между стихами в хронологической последовательности и изменением судьбы поэта в конце-концов замученного только за то, что он был их автор, размещались изящные и глубокие акварели Валерия Вальрана и написанные им портреты Мандельштама, Ахматовой, Гумилёва. Все они, сначала молодые, потом возмужавшие, и наконец, постаревшие. Из них только Ахматова умерла своей смертью, двое её близких погибли: Мандельштам — от голода в снегах Колымы, Гумилева расстреляли в хаосе революции. Единственное что может горько утешить нас — стихи не погибли для русской литературы.
В целом хронологическая последовательность выставки окрашена легким флером всепрощения. «Это было давно, это никогда не повторится» (?). И нет на стене самой трагической строки Мандельштама «И вчерашнее солнце на черных носилках несут».
С 19 марта по 18 апреля в музее Ахматовой открыта сходная с предыдущей выставка Василия Калужнина «Жил-был на Литейном художник» из коллекций М. Анкудинова, С. Ласкина, Л. Франца, а также собрания ахматовского музея. Она рассказывает о художнике Василий Калужнином (1890-1967), соседе Ахматовой по месту жительства, творческому духу и судьбе. Вступив в 1932 году в Ленинградский Союз художников, в 1937-м он был исключён за формализм. Он продолжал жить и творить в сходных с ахматовскими стесненных условиях. Выставка представляет несколько уникальных артефактов — свидетелей времени.
Наибольшего внимания заслуживает картон «Невский в блокаду» (1941, картон, темпера). Никакие фотографии не могут передать впечатление снежной пустыни заваленного сугробами Невского проспекта среди обледенелых громад домов.
Ещё документы эпохи — хаотические груды картин в процессе эвакуации Эрмитажа в 41 — 42 годах, поспешно фиксируемые художником на картоне и бумаге темперой, карандашами — всем, что попадалось под руку. В том, что художник был талантлив, убеждают его более поздние, прекрасно написанные им портреты, пейзажи.
Обе выставки делают честь музею Анны Ахматовой в Фонтанном Доме.
/Марина Унксова
Ассоциация искусствоведов/