Сегодня – 135 лет со дня рождения Николая Гумилёва. Прекрасного поэта и храброго защитника Отечества. Путешественника и одного из активных организаторов Союза поэтов. Как и для многих поэтов, после Октябрьской революции и начала Гражданской войны для Николая Степановича настали чрезвычайно опасные времена. Это для общества он был известным поэтом Гумилёвым, а для всяких «чрезвычаек» — контрой из «бывших», офицером. А с такими не церемонились.
В общем, выражаясь языком самого поэта:
«Смерть пришла, и предложил ей воин
Поиграть в изломанные кости.»
Кавалер двух солдатских Георгиев, Гумилёв выиграл у смерти четыре послереволюционных года, которые он использовал, что называется «по полной»: вышли сборники «Костёр», «Шатёр», «Огненный столп».
А потом… случилось неизбежное. Но так часто происходило с офицерами, в Гражданской не участвовавшими, – их поголовно (обоснованно или — куда как чаще! — просто из классовой ненависти) подозревали в различного рода заговорах против новой власти.
«За всё теперь настало время мести.
Обманный, нежный храм слепцы разрушат,»…
Это он о чём? Понятно, понятно. И без объяснений. О заговоре. Какие ещё «Думы»? Не стихи и не думы, а планы! КРД! Контрреволюционная деятельность налицо!
Выстрелы прозвучали в ночь на 26 августа 1921 года где-то под Петроградом (о месте расстрела участников так называемой «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева» до сих пор спорят). Реабилитируют поэта только в постсоветскую эпоху, в 1992-м.
А был ли Гумилёв заговорщиком? Или, просто знал – и – как благородный человек — не донёс? Об этом неизвестно, но! Скорее всего, второе. Поэты не годятся в заговорщики. Это знали ещё декабристы, оберегая Пушкина от участия в их делах. Но из поэтов (во времена репрессий или плохого настроения высочайшей особы) в любые неспокойные времена получаются прекрасные обвиняемые!
В россыпи строк инквизиторам от власти всегда можно уловить потаённые крамольные мысли. И усылается на Кавказ Лермонтов, летит роковая пуля в Гумилёва, при странных обстоятельствах оказывается в петле Есенин, умирает от огнестрельной раны Маяковский, губятся в проклятые-тридцатые Мандельштам, Корнилов, многие их коллеги.
А как сложились судьбы поэтов, фамилии которых большинство современников никогда и не слышало, хотя прекрасно знакомо с песнями на их стихи?
Бывшему командиру 19-го драгунского Архангелогородского полка генерал-майору Георгию Гончаренко (поэту Юрию Галичу, написавшему «четвёртые сутки пылают станицы»), после окончания Гражданской войны проживавшему в Риге, в декабре 1940-го (уже в советской Латвии) неизвестный чекист, возможно, тоже ветеран Великой войны, дал шанс. Награждённого Георгиевским оружием генерала не забрал из дома, как многих — прислал повестку явиться в НКВД. Георгий Иванович Гончаренко понял всё правильно и шанс использовал — покончил с собой.
Широко известные песнями стали «Волчья страсть» (кстати, победитель «Песни года-2002»), «Каждый хочет любить, и солдат, и моряк…» написал кавалер четырёх орденов, поручик 11-го Фанагорийского полка Арсений Митропольский (поэтический псевдоним – Несмелов). Выпускник графа Аракчеева кадетского корпуса Митропольский умер в пересыльной тюрьме НКВД в 1945 году. Вместо могилы на память потомкам остались шесть книг стихов.
И если тридцатипятилетнего Николая Гумилёва в 1921-м расстреляли (казнь. но всё же соответствовавшая его званию), то 21-летнего поэта князя Владимира Палея – сына Великого Князя Павла Александровича (в 1915-ом — добровольца Великой войны), в июле 1918-го просто сбросили в шахту Алапаевска (о, эти капли царской крови, они окажутся для поручика и орденоносца смертоносней германских пуль и осколков).
Да, к великому сожалению, многие поэты первой трети ХХ века ушли на жизненном и творческом взлёте. Но остались стихи, которые возвращены сегодня читателю
А судьба одного из самых известных и талантливых из них – Николая Гумилёва – наглядное подтверждение тому, как опасно на Руси быть рыцарем слова.
/Виктор Кокосов,
член Союза писателей России/